Ни один художник не бывает художником изо дня в день, все двадцать четыре часа в сутки; все истинное непреходящее, что ему удается создать, он создает лишь в немногие и редкие минуты вдохновения.
Стефан Цвейг

декабря 16, 2016

À la barre

Вот она волшебная комната, где красота и боль, легкость и каторжная работа сплетаются в причудливый узор танца. Здесь бесконечный мир зазеркалия так близко и лишь тонкая горизонталь станка отделяет его от привычной реальности.  
В моем детстве станок был деревянным, отполированным тысячами рук...  вечно холодный пол, который мы перед началом занятий сбрызгивали водой  из леек, чтобы не скользить. С тех пор я даже дома хожу в обуви - от холодного пола сводит ступни. Тогда, давно, я не поступила - не хватило роста, отзанималась еще сколько-то, а потом все как-то сошло на нет вместе с самой школой. Со временем растворилась обида, забылись французские словечки...
Последний раз я была в балетном классе больше двадцати лет назад, но это чувство легкости - почти невесомости, гордости и собственного превосходства над простыми сутулыми смертными, оно было намертво вбито вместе с plie, degage, battements, пятью позициями и прочими экзерсисами. Вбито в прямом смысле этого слова, потому что нас драли как сидоровых коз. Балетмейстерше было не лень, всякий раз проходя вдоль замерших нас, наклониться, довернуть ступню нерадивой коряги и хорошенько поддать по тем частям, которые не должны выступать. Но, вылетая после урока в обычный мир, каждая из нас чувствовала себя особенной.
Я вошла в класс спустя столько лет и тело откликнулось, позвоночник как струна, живот и попа в себя, шаг с носка. À la barre! Первая позиция. Всё тело собрано. Plie. Вниз, вниз... медленно, плавно... и вверх, вверх. Выворотность до сих пор со мной, все так же легко встаю и в первую, и в пятую позиции. Растяжка и шаг пока никакие, но это поправимо, главное, что суставы и связки по-прежнему гибкие. 
Балет - это очень красиво и очень жестоко. Тут можно долго препираться, но истина в том, что если не жестоко, то в конце концов и не красиво. Слабонерным и малохольным здесь не место. Хочешь высокого искусства, жертвуй, терпи, дерись. Это суровая дисциплина во всем: во внешнем виде, в выполнении экзерсиса, в режиме, в еде. И дисциплина эта, в конечном итоге, превращается в железную волю. 
Зачем я вернулась? Тем более через столько лет? Все очень просто - это тяжелый наркотик, и это не лечится. Если однажды распробовать этот пряно-солёный вкус, он уже не отпустит. И ни бег, ни йога, ни фитнес не дают такого драйва, такой власти над телом и умом, такого чарующего могущества и свободы. Легкость пушинки и сумасшедшая сила внутри. 
Такой он мой подарок самой себе.

А кое-кому, спасибо, за пару новых балеток и не только.
Отправить комментарий