Pages

Ни один художник не бывает художником изо дня в день, все двадцать четыре часа в сутки; все истинное непреходящее, что ему удается создать, он создает лишь в немногие и редкие минуты вдохновения.
Стефан Цвейг
Показаны сообщения с ярлыком живопись. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком живопись. Показать все сообщения

октября 11, 2010

Человек из Ламанчи

Есть роли, гастроли,
Успех - чего же боле?
И Слава Богу, что никто из нас,
В жизни не осмелится
Накинуться на мельницы,
Имея на голове дырявый таз!
Забавно, всё начиналось с маленького живенького этюда на тему мельниц славного острова Майорка. А закончилось полтора месяца спустя... чем-то. И это что-то уж точно не веселенькие майорканские мельницы.
Когда я пишу картину с большими промежутками во времени, на потихоньку начинает жить какой-то своей жизнью. Сложно сказать, пересекаются ли как-то её жизнь и моя в эти моменты, когда каждая из нас предоставлена сама себе, иногда мне кажется, да, а иногда - вроде бы и нет. Поворачиваю картину лицом, ставлю на мольберт, и вижу, что в образе что-то переменилось. Какая-то тонкая, неуловимая игра, и от первоначального замысла уже ничего не осталось. Была Испания, и осталась Испания, но уже совсем не та.
Всё словно стекается, стягивается, сливается и превращается в дорогу. Кажется, даже лопасти мельниц вращаются не от ветра, а из-за этого странного процесса. И в этом стремительном течении маленькая неподвижная фигурка. Наверное, это и есть тот самый Человек из Ламанчи, однажды вступиший в бой с ветряными мельницами. Я в очередной раз перевернула картину лицом и увидела его, стоящим посреди этой дорожной реки. 
Не знаю, откуда пришел этот Человек со своим копьем и щитом, но то, что он готов дать бой, я знаю наверняка.
Ибо есть на земле благородство:
Я в себе его вдруг ощутил.
("Театральный разъезд" Юлий Ким)
Человек из Ламанчи
Масло, картон, 30х25см
2010г.
Работа продается
5000руб.

июля 26, 2010

Облака. Впечатление.

Облака над морем. Небольшой этюд маслом на картоне. Получилось как-то на удивление умиротворяюще. Наверное, просто уже очень хочется к морю. Лежать на песке, слушать как шуршит прибой и смотреть на огромное небо. Написано было быстро и легко. Без томительных переписываний и мучительных раздумий. Именно так, как я люблю.




В конечном итоге, все наши желания сбываются. Рано или поздно. Так или иначе...
Облака. Впечатление.
Картон, масло
25х30см

2010г.

июля 21, 2010

Нежность. Три капли на стакан.

Цветочное продолжение экспериментов маслом. Белый пион в прозрачном стакане на фоне белой драпировки. Белый при ближайшем рассмотрении оказался совсем не белым, а очень даже цветным. Хотелось чего-то легкого, нежного и чистого. Что-то удалось, что-то не очень. Но так или иначе, а пион уже отцвел и осыпался, осталось только впечатление на холсте.

Белый пион.

Холст, масло
25х35см
2010г.

февраля 01, 2010

Обход I семестр: a la prima.

Быстрый натюрморт с фруктами и посудой в технике a la prima.

января 29, 2010

Обход I семестр: рисунок гризайль.

Быстрый рисунок, гризайль с подачи на зимнюю сессию.



















мая 18, 2009

Учебная работа. Натюрморт в голубых тонах.

Натюрморт в голубых тонах. Учебная постановка. Работа писалась с большими перерывами, хотя сам по себе натюрморт мне очень нравится. Особенно его цветовое решение. Он легкий, свежий и радостный. Работу считаю состоявшейся.
Натюрморт в голубых тонах.
Гуашь, бумага
50х60см
2009г.

января 12, 2009

Новогодние подарки

Работы, которым посвящена эта заметка, были сделаны еще в прошлом году, но не были опубликованы, т.к. предназначались в подарок. Теперь я с удовольствием размещаю фотографии этих миниатюр.
Работы не являются серией. Они различны по тематике и манере исполнения. Каждая картина делалась под своего будущего обладателя. Здесь и букеты, и городские мотивы, и сельские. Каждая миниатюра индивидуальна, обладает своим настроением и характером. Надеюсь, они будут радовать глаз своих нынешних обладателей:)

Цветы и фрукты. Темпера, холст 9х11см, 2008г.
Букет. Темпера, холст 9х11см, 2008г.
Цветочный рынок. Темпера, холст 15х10см, 2008г.
Ирисы. Темпера, холст 15х10см, 2008г.
Зимний пейзаж с отарой овец в голландском стиле. Темпера, холст 9х11см, 2008г.
Зимний лес. Вечер. Темпера, холст 9х11см, 2008г.

декабря 15, 2008

Крюков канал. Лето.

Шум листвы. Слепящие солнечные блики на плещущейся воде канала и золотых куполах взмывающей в небо колокольни Никольского морского собора...
Тепло. Высокое голубое небо с прозрачной дымкой облаков. Люди гуляют по набережной в тени деревьев. Лето. Хорошо.
Этюд в стиле "a la prima". Работа писалась легко и с удовольствием. Сочные летние цвета, ощущение тепла и умиротворения, кружевная легкость стройной, словно парящей, колокольни, ее горящие на солнце купола.
Работа занимает промежуточное положение между реалистической и декоративной живописью.
Перед началом работы я сделала несколько набросков с разных ракурсов. Но в итоге остановилась на классическом варианте с видом на Кашин мост, зеленью деревьев и отражением колокольни, плывущем по воде Крюкова канала. Основная сложность живописной задачи заключалась в написание голубой с белым колокольни на фоне голубого неба с белыми облаками. На мой взгляд, задача решена.
В этой картине я стремилась воплотить чувство умиротворения и гармонии, легкости и, казалось бы, беспричинной радости от солнечного дня, от внезапно открывшейся красоты окружающего мира.

Крюков канал. Лето.
2008г.
Темпера ПВА, холст на подрамнике, 30х15см.

Работа продана

декабря 08, 2008

Натюрморт с тумбой.

Новая учебная работа. Это первый натюрморт, который я писала сидя. Отсюда такая нетипичная точка обзора. Я сделала несколько эскизов будущей работы, и в итоге остановилась на варианте с тумбой на переднем плане. Вообще-то тумба служит просто подставкой для натюрморта, но и сам по себе этот предмет мебели достоин стать главным действующим лицом всей композиции.
Работу начала как обычно с основных теней, но особое внимание старалась уделять именно переднему плану с тумбой. Затем прописала нижнюю и левую драпировки, перешла на предметы касания: яблоко, музыкальный инструмент. Затем сделала среднюю и правую драпировки, кувшин. Особенно удачным считаю яблоко и глазурованный керамический горшочек.
Финальный аккорд - детальки, ручка на тумбе.
Возможно следовало побольше поработать над кувшинчиком, но в таком исполнение в нем есть приятная недосказанность. В целом натюрморт считаю состоявшимся.

Натюрморт с тумбой.
Гуашь, бумага, 40х60см.
2008г.

ноября 10, 2008

Гризайль. Натюрморт с бутылкой, сковородой, чашкой и луковицами. Урок №5-№7.


Третья учебная работа представляет собой натюрморт, исполненный в технике гризайль. Гризайль (франц. grisaille, от gris - серый) - вид декоративной однотонной живописи, выполняемой в разных оттенках серого, коричневого, синего и других цветов.
Работа над натюрмортом начинается с построение эскиза, а затем карандашного наброска в масштабе. Завершив построение натюрморта, приступают к работе красками. В данном случае использована художественная гуашь. Писать следует густо, а тон брать с учетом того, что высыхая, гуашь светлеет. На первом этапе работы, когда создается подмалевок и краской прокрывается весь лист бумаги, лучше использовать крупные кисти. Работа начинается с нанесения самых глубоких теней, затем решается задача тоновых соотношений между предметами и драпировками. Работу надо вести на всей поверхности листа, чтобы в каждый момент времени был завершен очередной этап работы. Далее, когда подмалевок завершен, начинается более детальная прописка предметов и складок драпировки, выводится передний план натюрморта. Начиная работу, следует запомнить, где в дальнейшем на предметах будут располагаться блики, и не прокрывать эти участки бумаги краской. Глянец чистой бумаги сделает натюрморт светящимся.

"Натюрморт с бутылкой, сковородой, чашкой и луковицами"
Гуашь, бумага 40х60см, 2008г.

сентября 10, 2008

Утренний букет

Летний букет написан в импрессионистической манере в технике "a la prima". Цветовая гармония построена на оттенках дополнительных цветов синего и оранжевого. Некоторая растрепанность букета придает ему легкость и естественность. Крупные мазки, которыми намечены цветы и листья, передают вибрацию света и цвета. Сложно сказать из каких именно цветов составлен букет, но общая светлая масса дарит ощущение свежести и легкости свойственной летнему утру. И именно это настроение раннего летнего утра мне и хотелось передать в своей картине.
Картина написана под впечатлением от творчества К. Лоуренс.
Утренний букет
Темпера ПВА, холст на подрамнике, 20 х 20см
2008г.

сентября 03, 2008

Сентябрьский букет


Астры и георгины в круглой вазе. Пышный букет осенних цветов. Северное лето не баловало изобилием жарких и солнечных дней, но напоследок все же преподнесло яркий подарок: пушистое многоцветие астр и благородные, может чуточку вычурные, георгины. Даже серые дождливые дни не кажутся такими унылыми при взгляде на эти цветы. Они зажигаются и словно огоньки среди постепенно увядающей зелени и горят долго-долго.
Картина выполнена в технике "a la prima". "Сентябрьский букет" - это подарок на день рождения. Он написан в теплых сочных тонах. Мне хочется, чтобы эта работа дарила радость ее обладателю, поднимала настроение и ограждала от тоски холодных, дождливых дней.

Сентябрьский букет
Темпера, холст на подрамнике 30х24см
2008г


На фото представлены картина "Сентябрьский букет"(слева) и ее фрагмент(справа).

Работа выполнена по мотивам фото из интернета.

августа 22, 2008

Cezanne mini. Сельский пейзаж с полями.

Решила я попробовать себя в жанре миниатюры. А решила собственно потому, что из отпуска привезла набор из пяти мини-холстиков и такой же мини-мольберт. На фото результат первого эксперимента. Вдохновил меня на это произведение господин Сезанн.
С технической точки зрения все оказалось не слишком сложно. Писала кистями единичками и нулёвками, щетиной и колонком. Темперу немного разводила, чтобы легче ложилась на холстик. Главным оказалось устроиться поудобнее, так чтобы руки лежали на столе и не уставали.

Осталось еще четыре холстика. Есть идея сделать мини-серию, мини-картин:)

Сельский пейзаж с полями. По мотивам Сезанна. Миниатюра.
Темпера ПВА, холст на подрамнике, 5х7см
2008г.

августа 14, 2008

"Школа мусорного ящика" (The Ashcan School)


Эш кен Скул (The Ashcan School) или "Школа мусорного ящика" - реалистическое направление в живописи, возникшее в США в начале ХХ века. Отличительной чертой направления являются сюжеты, отражающие повседневную жизнь бедных кварталов Нью-Йорка. Это направление в американской живописи тесно связано с так называемой "Восьмеркой" - группой художников, объединявшей пять основных представителей Эш Кен Скул: Роберта Генри, Вильяма Глакенса, Джорджа Лукса, Иверетта Шинна и Джона Слоана, а так же еще трех художников Мориса Прендергаста, Эрнеста Лоусона и Артура Б. Дэвиеса.
Начало ХХ века ознаменовалось бурным ростом американских городов. Заполненные клерками и рабочими, владельцами магазинов и иммигрантами, города расширялись и расползались, захватывая все новые территории.
Энергия и многообразие городской жизни привлекли художников, которые стали революционерами американского искусства. Эти художники вошли в историю как "Восьмерка". И хотя как группа они выставлялись лишь однажды, в 1908 года, за несколько лет до легендарного Armory Show, их выставка взбудоражила публику.
Сойдя с проторенной дорожки традиционной светской живописи, "Восьмерка" изображала улицы, машины, мужчин за работой, женщин на отдыхе, и со временем их персонифицированный реализм получил прозвище "школа мусорного ящика".
Роберт Генри - учитель четырех из восьми художников, вошедших в группу, настаивал, что художник должен "создавать картины из окружающей жизни". И жизнь города проносилась перед глазами художников, а не замирала в одной стесненной позе. Она была то грубой то ласковой, то унылой то радостной. Город для них был, как сказал Джон Слоан, "вселенской палитрой, где цвета изменялись, стоило лишь перейти на другую сторону улицы".
"Забудьте про искусство и пишите то, что интересно вам в жизни", - говорил Роберт Генри на своих занятиях. Конечно, лучшие из его учеников не забыли об искусстве, но писали они смело и совершенно по-новому. Они искали сюжеты своих картин на городских улицах. Джон Слоан предпочитал неприглядные рабочие кварталы элегантности пятой авеню. Он наслаждался "гнетущей, захудалой, счастливой, грустной и такой человеческой" жизнью, что обнаружил там.
Основатели Эш Кен Скул взбунтовались против светского американского импрессионизма. (Нечто подобное случилось и в Европе, вспомнить хотя бы Тулуз-Лотрека). Их работы в большинстве своем темные по тону, выхватывали спонтанные моменты жизни и часто изображали проституток, пьяниц, перенаселенные многоквартирные дома с бельем на веревках, боксерские матчи и борцов.
Это были частые, хотя и не единственные, сюжеты их картин. Заостренное внимание художников на нищете и городских буднях стало причиной, по которой американские критики современники «Восьмерки» оттеснили Эш Кен Скул на обочину искусства.
Стремление художников изображать обычных людей и привычную обстановку было лишь отчасти обусловлено занятиями и влиянием Роберта Генри. Для Гланкса, Лукса, Шинна и Слоана это в большей степени объяснялось их опытом работы иллюстраторами в «Филадельфия пресс». Все события за день: убийства, пожары, парады, - находили свое отражение в их быстрых и точных рисунках. Натренироанный взгляд художников с легкостью запечатлевал сцену длившуюся несколько мгновений. Отбрасывая ложную прелесть, они улавливали самую суть настроения города, как никто из американских художников до них.
Как уже отмечалось, Эш Кен Скул не было организованной группой. Впервые термин «ash can» относительно движения в искусстве употребил Арт Йанг в 1916 году, в дальнейшем термин стал использоваться в связи с группой художников, включавшей Генри, Гланкса, Эдварда Хоппера (ученика Генри), Шинна, Слоана, Лукса, Джорджа Беллоуза (так же студент Генри), Мэбл Дуайт и других, в том числе фотографа Якоба Рииса, среди сюжетов которого тоже часто фигурировали окраины Нью-Йорка. Включение в группу Хоппера (от которой он позже отрекся) может показаться несколько ироничным: его изображения городских улиц практически полностью свободны от привычных деталей, не говоря уже о случайных мусорных баках.

Фотографии картин использованные в статье:
1. Robert Henri (born Robert Henry Cozad) (American, 1865-1929), The Laundress, c. 1910, oil on canvas, Phoenix Art Museum
2. George Wesley Bellows (American, 1882-1925), Stag at Sharkey's, 1909, oil on canvas, 36 1/4 x 48 1/4 inches (92 x 122.6 cm), Cleveland Museum of Art
3. George Wesley Bellows, Cliff Dwellers, 1913, oil on canvas, 40 1/8 x 42 inches (101.9 x 106.7 cm), Los Angeles County Museum of Art
4. Everette Shinn (1876-1953) Dancer in White Before the Footlights, 1910; retouched, 1954, oil on canvas, 35 X 39" (88.90 X 99.06 cm.)
5. John Sloan, Sunday, Women Drying Their Hair, 1912, oil on canvas, 25 1/2 x 31 1/2 inches, Addison Gallery of American Art, Phillips Academy, Andover
6. William Glackens (American, 1870-1938), Family Group, 1910 or 1911, oil on canvas, 72 x 84 inches, National Gallery of Art, Washington
7. Edward Hopper, Nighthawks 1942, oil on canvas 84.1 × 152.4 cm, Art Institute of Chicago, Chicago


В статье использовались материалы с сайтов:
http://www.sohoart.com/ashcan.htm
http://en.wikipedia.org/wiki/Ashcan_School
http://www.artlex.com/ArtLex/a/ashcan.html

августа 13, 2008

Роберт Генри

Роберт Генри (25 июня 1865 - 12 июля 1929) - американский живописец, лидер движения "Ashcan School" в американском изобразительном искусстве начала XX века и талантливый педагог.
Art cannot be separated from life. It is the expression of the greatest need of which life is capable, and we value art not because of the skilled product, but because of its revelation of a life's experience.
Robert Henri
Роберт Генри, урожденный Роберт Генри Козад появился на свет в городке Цинциннати штата Огайо. Его отец Джон Джексон Козад занимался застройкой земельных участков, и семья часто переезжала с места на место.
В 1873 Козады обосновались в Небраске, где глава семейства начал строительство города Козад.
В октябре 1882, между Джоном Козадом и Альфредом Пирсоном местным владельцем ранчо произошла крупная ссора. Спор перетек в физическую расправу и Козад застрелил Пирсона. Впоследствии, Джон Козад был оправдан, но расположение жителей города он вернуть так и не сумел и предпочел перебраться в Денвер штат Колорадо, где вскоре к нему присоединилась его семья. Чтобы окончательно порвать связь с неприятными событиями в Небраске, все члены семьи взяли новые имена. Отец стал известен как Ричард Генри Ли, а его сыновья Джонни и Роберт, выдаваемые семьей за приемных детей, изменили имена на Фрэнка Саузена и Роберта Эрла Генри.
Вскоре после этого семья вновь переехала сначала в Нью-Йорк, а потом в Атлантик-Сити штат Нью-Джерси. Там юный художник написал свои первые работы и, воодушевленный одобрением друзей, задумался о получении специального образования. Надо заметить , что Козады состояли в дальнем родстве с известной американской художницей Мэри Кассат.
В 1986 Генри поступил в Пенсильванскую Академию Изобразительного Искусства в Филадельфии. Программа обучения была чрезвычайно насыщенной и включала в себя изучение анатомии, рисование, композицию, живопись и моделировку человеческого тела. Генри упорно совершенствовал свои навыки, вызывая восхищение у своего учителя Томаса Аншульца.
Через два года обучения в Академии Генри пришел к выводу, что должен посетить Европу. Без этого его образование будет неполным. И в 1888 он отправился в Париж, где поступил в Академию Джулиан на курс Адольфа-Вильяма Бугро. В это же время Генри увлекся импрессионизмом. Вскоре молодой художник был принят в Парижскую Школу Изящных Искусств – самое престижное и уважаемое образовательное учреждение в сфере искусства.
В конце 1891 года Генри вернулся в Филадельфию, где продолжил обучение у Роберта Вонноха в Пенсильванской Академии. А через год сам начал преподавать в Филадельфийской Женской Школе Дизайна.
В Филадельфии у Генри появились друзья и последователи среди молодых художников. Они встречалась в его студии за разговорами об искусстве, философии и политике. Особое внимание в этих беседах Генри уделял вопросу о роли художника в американском обществе. Он полагал, что всякий серьезный художник должен разрабатывать свои собственные средства выражения, а не подстраиваться под действующие эстетические нормы.
Среди посещавших эти еженедельные диспуты было несколько иллюстраторов из газеты "Филадельфия пресс", которые в будущем стали известны как "Филадельфийская четверка": Вильям Глакенс, Джордж Лукс, Иверетт Шинн и Джон Слоан. Несмотря на то, что трое из них обучались в Академии, они не стремились к карьере профессиональных художников в дальнейшем. Но Генри заразил их своим энтузиазмом и вдохновением. За это время он переосмыслил свое отношение к импрессионизму, и стал называть его "новым академизмом".
Следующие несколько лет жизни Роберта Генри прошли между Филадельфией и Парижем, где он познакомился с канадским художником Джеймсом Моррисом. Моррис поделился с Генри опытом создания набросков на миниатюрных деревянных дощечках, которые вместе с небольшим набором кистей и красок легко умещались в кармане пальто. Такой способ значительно облегчил процесс мгновенной зарисовки сцен повседневной городской жизни, которые в дальнейшем стали ассоциироваться со зрелым стилем художника. Была и еще одна причина, по которой Генри проводил столько времени в Париже. Художник полагал, что американцы, по сравнению с французами, в особенности парижанами, были не столь восприимчивы к его работам. И чтобы добиться признания в Америке, требовалось сначала показать себя состоявшимся художником в Париже. Это Роберту Генри, без сомнения, удалось. В период с 1896 по 1899 четыре его картины были приняты парижским Салоном. А французское правительство купило его картину "Снег" ("Snow in New York") и выставило ее в Люксембургском музее.
В 1902 Роберт Генри продолжил свою карьеру педагога в Нью-Йоркской Школе Искусств, а затем открыл собственную школу. Среди его учеников были Эдвард Хоппер, Роквелл Кент, Джордж Беллоуз, Норман Раебен и Стюарт Дэвис. Генри был отличным педагогом, его ценили и коллеги, и ученики. Даже Национальная Академия Дизайна – оплот консерватизма, несмотря на разногласия во взглядах на искусство, признала Генри и выставляла его работы. Но когда художникам из его группы отказали в праве участия в ежегодной выставке Академии, он забрал свои работы и покинул жюри, решив организовать собственную выставку. В дальнейшем Генри отзывался об Академии не иначе как о "кладбище искусства".
В феврале 1908, он организовал выставку, названную "Восьмерка" (в честь восьми художников принимавших в ней участие). Выставка состоялась в галерее Макбет и стала знаковым событием. Кроме самого Генри и "Филадельфийской четверки" (к тому времени перебравшейся вслед за художником в Нью-Йорк) в выставке приняли участие Морис Прендергаст, Эренст Лоусон и Артур Б. Дэвиес. Оглушительный успех сопровождал выставку с момента ее открытия, и вызван он был не только публичностью мероприятия, которую обеспечила «Филадельфийская четверка». Точность и жизненность, с которыми было отображено на холстах американское общество и его будни – вот что вызвало такой глубокий отклик публики. Выставку посетили более 7,000 зрителей, а доход от продажи картин составил примерно $4,000. Реакция критиков была неоднозначной. Одни из них сочли темы работ грубыми и вульгарными, а художников упрекнули в отсутствии техники. Другие, наоборот, дали высокую оценку мастерству и правдивости в изображении жизни разных социальных классов общества, равно как и авторской индивидуальности, не ограниченной консерватизмом Академии.
Впоследствие, и эта выставка, и художники, участвовавшие в ней, стали прочно ассоциироваться с Ashcan School («Школа мусорного ящика»), хотя сам термин окончательно закрепился лишь в 1934 году.
В 1910, Генри организовал "Выставку Независимых Художников", и подобно французскому "Салону Отверженных" на ней не было ни жюри, ни призов. В выставке принял участие Уолт Кун, позже сыгравший ключевую роль в Armory Show - выставке 1913 года, впервые представившей американской публике авангардное европейское искусство. На Armory Show были выставлены и пять картин Роберта Генри.
С 1915 по 1927 Генри был популярным и весьма влиятельным человеком в Студенческой Лиге Искусства Нью-Йорка. Его идеи, концепции и взгляды на искусство были собраны его бывшей ученицей Марджери Раирсон и изданы в книге "Дух искусства" ("The Art Spirit", Philadelfia, 1923).
Весной 1929 Совет Искусств Нью-Йорка выбрал Роберта Генри одним из трех великих живущих американских художников. Через несколько месяцев, летом того же года художник скончался от рака. Спустя два года в музее Метрополитан была открыта мемориальная выставка в честь Роберта Генри.

Фотографии картин Роберта Генри можно увидеть здесь.

Фотографии картин использованные в статье:
Автопортрет. 1903 г. Университет Небраски-Линкольна.
Девушка сидящая на берегу моря. 1983 г. Коллекции Маргарет и Рэймонда Хоровитц.
Снег в Нью-Йорке. 1902г. Национальная галерея искусства. Вашингтон.

В статье использованы материалы с сайтов:
http://en.wikipedia.org/wiki/Robert_Henri
http://www.tfaoi.com/aa/3aa/3aa432.htm

августа 06, 2008

Финские зарисовки



"Этюд. Airaksela (Финляндия)" - вторая работа написанная мной во время поездки. Работа выполнена в технике "A La Prima", т.е. за несколько приятных часов на верхней террасе коттеджа:)
Этюд увековечил ухоженные поля трудолюбивого финского фермера, живущего в местечке Airaksela, а если быть точнее, Alatalo. Сельская тишина и сдержанная красота северной природы, свежий воздух и непуганные зайцы, бодро расекающие по полям. Этюд возник как-то сам собой, что-то вроде маленького сувенира из поездки. В нем нет претензии на серьезность или академичность, это просто несколько часов отдыха души вылившихся на холст.

Спасибо всем, кто был рядом со мной те две замечательные недели:)

Этюд. Airaksela (Финляндия).
2008г.
Темпера ПВА, холст на картоне, 24 х 18см
.

августа 04, 2008

Аромат северного лета


Незатейливый, но радующий глаз букетик полевых цветов. Этот этюд был написан легко и непринужденно за несколько часов. Лето, отпуск - все располагает к творчеству:) Свежие цветы в простой стеклянной вазе на залитой солнцем террасе. Ромашки, клевер, таволга... аромат северного лета.

Этюд. Летний букет.
2008г.
Темпера ПВА, холст на оргалите, 25 х 16см.
Работа находится в частной коллекции.

июля 03, 2008

Творческий кризис...


Почти месяц бесплодных блужданий в лабиринте сюжетов, и вот оно озарение от случайно увиденного 30-ти секундного телевизионного ролика. Вдохновение, пойманное буквально за самый кончик хвоста.
Жить с ощущением того, что если ты сейчас возьмешься за кисти, то в лучшем случае не получится ничего, а в худшем отвратительная плоская мазня, весьма неприятно. Преодолевать подобные приступы творческого кризиса, а время от времени они со мной случаются, волевым усилием я пока не научилась. Все попытки взяться за кисти и краски в принудительном порядке, авось вдохновение придет в процессе, заканчиваются плачевно. В такие периоды, когда я смотрю на свои законченные работы у меня возникает лишь один вопрос "Как я это сделала?". Кажется, будто руки забыли все, что умели, а глаза видят "в режиме фотосъемки".
Лучшее, что можно сделать в такие моменты это элементарно подождать, отложить мольберт, краски и кисти и расслабиться. Вдохновение приходит, нежданно-негаданно (почти как любовь:)) Все встает на свои места, окрашивается в нужные цвета и свет ложится именно так, как надо. Такое не пропустишь! И словно иголочки зашевелились в кончиках пальцев, а перед глазами она - будущая картина. Еще такая хрупкая, еще не родившаяся, но уже живущая на кончике моей кисти!
Есть идея, есть сюжет, ищу материал и приступаю. Вдохновение снова со мной!

апреля 15, 2008

О выставке акварели школы С. Андрияки

«Выставка акварели» - эта фраза вызывает вполне конкретную визуальную ассоциацию. Тут же представляется полупустой зал с небольшими (максимум 40х50см) бледненькими пейзажами эпохи галантного века. Живое воплощение этой ассоциации выставка английской акварели XVIIIв. в Двенадцатиколонном зале Эрмитажа. И кто бы мог подумать, что акварель может быть совсем иной. А ведь закрадывается червячок сомнения, когда отрываешь коробку с акварельными красками и видишь яркие, сочные, чистые цвета. Но вверх берет распространенное мнение, что акварель должна быть тонкая, полупрозрачная, если не сказать, бледная. И все же она бывает другой…
Итак, мои впечатления. Впечатления не профессионала, но человека интересующегося живописью.
Я побывала на выставке два дня назад, но не стала писать сразу, т.к. хотелось немного успокоиться, осмыслить увиденное и сказать уже что-то содержательное, а не только междометия. И, тем не менее, это все равно по большей части сплошные междометия и восклицания. Да, поражает многое: и размеры картин, и сочные, словно подсвеченные, цвета, и буквально осязаемая реалистичность предметов. И все эти чудеса сотворены лишь с помощью бумаги, коробки акварели и рук Мастера. Да, Мастера именно с большой буквы. А как еще можно назвать человека, обладающего не только несомненным талантом в живописи, но и колоссальной работоспособностью; человека, который, достигнув успеха, продолжает не просто идти вперед, но еще и делится достигнутым. На выставке огромное количество работ Сергея Николаевича, но не меньше места занимают работы учеников и педагогов его школы. Многие из этих работ отличаются индивидуальной манерой исполнения, в них присутствует авторский стиль, но все они, несомненно, объединены одной школой. На мой взгляд, художник становится Мастером, только когда у него появляются ученики.

Возвращаясь к выставке, хочу рассказать, что больше всего поразило лично меня. Впечатлений много, хочется говорить обо всем и сразу. Пожалуй, самые яркие воспоминания оставляют букеты и натюрморты. Пышные шары хризантем, махровые ветки сирени, роскошные пионы, изящные ирисы и тюльпаны, ветки экзотических орхидей и очаровательные в своей простоте полевые цветы. Его букеты свежие, словно только что срезанные. Смотришь на картину и бессознательно пытаешься уловить в воздухе аромат живых цветов. Натюрморты – гимн изобилию. Фрукты, овощи, ягоды, цветы, атласные и бархатные драпировки с кистями и бахромой все это буквально осязаемо. Тут вспоминаются фламандские натюрморты, изобильные и насыщенные цветом. Но фламандцы писали маслом, и как известно именно переход от темперных красок к маслу дал возможность столь реалистично передавать фактуру тканей, стекла и металла. А здесь вся сочность фруктов, фактура кожуры, тяжесть и переливы бархата, хрупкость фарфоровой вазы переданы акварелью. И натюрморт этот ярок и реалистичен, как если бы он был написан маслом, но в нем есть неповторимая акварельная легкость и свежесть.
Но кроме цветов и натюрмортов на выставке представлено много пейзажей. И то ли яркость букетов так оглушает, то ли просто сложно пережить столько впечатлений сразу, но на пейзажи обращают меньше внимания. А зря!
Оказавшись на выставке второй раз, я начала именно с пейзажей. Пейзажи у Андрияки разнообразные огромные и крошечные, зимние и летние, утренние и вечерние. Но на каждом из них передано то особое, узнаваемое состояние природы, присущее ей в тот или иной час, в то или иное время года. Мне кажется, именно в пейзажах Андрияка раскрывается как очень тонкий колорист. Есть в его акварелях что-то родственно с картинами Куинджи. Малиновые с рыжими всполохами закаты и полупрозрачные обрывки облаков, висящие среди горных пиков. Он тоже пишет свет. Но если Куинджи занимался вполне целенаправленными экспериментами, то Андрияка просто пишет, что считает красивым. Пишет, что видит, и в этом прелесть его работ. Они прекрасны в своей простоте.
Но это простота и виртуозная легкость плод большой предварительной работы. Рядом со многими работами висят карандашные эскизы. Именно на них строится и оттачивается композиция, размечается цветовое решение. В дальнейшем эти эскизы используются как краткий конспект для работы над картиной.
Я не буду углубляться в особенности живописной техники Андрияки, не в этом моя задача, да боюсь, что и знания мои тут не слишком глубоки. Но на мастер-классе меня впечатлили точность его руки, его умение работать сразу акварелью без карандашного наброска. Он строил композицию и писал даже не по памяти, а просто фантазирую по ходу работы, но при взгляде на законченный пейзаж казалось, что это непременно должно было быть написано с натуры. Какая же цепкая память и натренированный глаз должны быть у человека, чтобы он помнил, как выглядят вода и деревья ранней весной в солнечный день, когда смотришь на них против солнца.
Подводя некоторый итог, могу сказать лишь то, что еще ни на одну выставку, какой бы интересной она ни была, я не ходила дважды. В этот раз после первого просмотра я испытывала непреодолимое желание, я бы даже сказала необходимость, увидеть это еще раз. И я не одинока в этом желание, многие приходят еще и еще. Есть у художника П.Н. Филонова картина под названием «Квинтэссенция весны», так вот эта выставка для меня квинтэссенция восторга.
В статье использованы изображения картин С.Н. Андрияки с сайта www.andriyaka.ru

марта 24, 2008

Путешественники

Они уже проделали длинный путь, эти путешественники, прежде чем очутились на тихой, залитой солнцем улочке старого города. Бурой дорожной пылью покрылись платье и шляпа путника, тяжелые тюки и шкура ослика. Должно быть они ищут постоялый двор или таверну, чтобы немного отдохнуть, переждать полуденный зной и вновь пуститься в путь. Может это Санчо, верный оруженосец, благороднейшего из рыцарей печального образа?
"Севилья. Полдень." картина Д.А. Налбандяна (1906-1993). Именно она легла в основу моих "Путешественников". Старая Севилья, полуденная жара выжгла и опустошила ее пыльные улочки. Люди скрылись в тенистых садах и прохладе таверн. Наступили часы сиесты. По вымершей улице под палящими лучами испанского солнца бредет лишь одинокий путник с осликом.
В моей картине жара, наверное, все же не столь разрушительна. Стены домов увиты цветущим вьюнком, тени не такие густо-глухие и где-то в далеке еще один случайный прохожий.
В ходе работы я немного изменила композицию, опустила линию горизонта, тем самым увеличив воздушное пространство. Ввела вертикальные составляющие - две башни на заднем плане. Где-то добавила деталей, где-то наоборот обобщила. Листья и цветы вьюнка в левой части картины проработаны мастихином. Эта рельефность на фоне гладкого письма сделала их более живыми и сочными. Вьюнок на переднем плане словно разрастается и выступает из плоскости картины.
Мне понравилось настроение картины Налбандяна, состояние природы, запечатленное на ней, и особенно парочка путешественников. Во многом именно из-за них я и затеяла работу. Моей целью не было копирование, хотелось просто поучиться у мастера, самостоятельно попробовать некоторые из использованных у него приемов.
Да, пожалуй, это уже не Севилья. Но осталось знойное солнце, ощущается дух испании, и милый ослик послушно бредет рядом с путешественником по раскаленной пыльной улочке.